THE MUSEUM of ODESSA MODERN ART  
 

Contacts MSIO Contacts   MSIO on FACEBOOK

 
 
Odessa Museum Of Modern Art

Playbill

PEREKROIKA [REMAKE]: Odessa Avant-Garde Fashion (1988-1998)

On 29th of August a big art project called Perekroika (Remake) dedicated to the avant-garde fashion of Odessa opens in... more ...

Museum Collection: New Exhibition

On August 23rd at 6pm the new exhibition of the collection of Museum of Odessa Modern Art opens in the... more ...
Home Articles Евгений Голубовский «ОДИССЕЙ ВОЗВРАТИЛСЯ, ПРОСТРАНСТВОМ И ВРЕМЕНЕМ ПОЛНЫЙ»
Евгений Голубовский «ОДИССЕЙ ВОЗВРАТИЛСЯ, ПРОСТРАНСТВОМ И ВРЕМЕНЕМ ПОЛНЫЙ»

 Живопись не поддается пересказу в словах, точнее в прозе. Лишь иногда поэтические строки помогают удержать цепь ассоциаций. Когда в мастерской Юрия Егорова я смотрел на его прекрасный гобелен «Экология», на его картины последних двадцати лет творчества, в памяти всплывали строки Осипа Мандельштама:

Ну а в комнате белой, как прялка, стоит тишина.
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала,
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена, —
Не Елена — другая — как долго она вышивала?
Золотое руно, где же ты, золотое руно
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны.
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный.

Сейчас гобелен «Экология» - это «полотно» встречает нас в первом зале Музея современного искусства Одессы в Сабанском переулке. Мысли, впечатления о коллекции музея, о новых экспонатах, все время пополняющих собрание, мне представляется естественным и справедливым начать именно с работ Юрия Егорова, ставшего при жизни признанным классиком одесской художественной школы. Он ушел из жизни в 2008 году. Но стоишь в первом зале музея, среди полотен художника, его гуашей, эскизов и ощущаешь:
«Одиссей возвратился, пространством и временем полный».
Коллекция работ Юрия Николаевича Егорова (1926-2008) пополняется, и каждая новая работа привносит дополнительную грань в восприятие творчества этого художника.
Конечно же, более всего сегодня нас привлекают последние два десятилетия работы Мастера.

Натюрморты Юрия Егорова столь же значимы, как и море Юрия Егорова. В натюрмортах он не только восхищенный ученик Сезанна, он продолжатель намеченного им направления, созидатель своего праздничного мира. Его натюрморты светоносны. Это микрокосмос, не отраженная жизнь, а сотворенный мир, сопричастный античности.
Сегодня в музее мы имеем счастливую возможность увидеть два натюрморта Ю. Егорова – «Фрукты осенью» и «Лондонский натюрморт» - оба 1991 года. Первый написан на холсте, второй – гуашью на бумаге. Но и в одном и в другом есть выход за пределы реальности. В метафизику. Художник наряду с вазой ставит на стол конус, пересекает его стрелами – это уже «магический реализм», где общение со зрителем происходит на языке ритма, цвета, метафоры. Жизнь прекрасна – утверждает Юрий Егоров – и мы, попадая под обаяние его живописи, не можем не согласиться с ним.

И все же при имени Юрия Егорова прежде всего вспоминаются его морские пейзажи. Тот же Осип Мандельштам писал: «И море, и Гомер все движется любовью». Вот этой любовью рождены марины Юрия Егорова, которые «пространством и временем полны».
Когда-то, в далекие шестидесятые, работая над циклом «Водолазы», Юрий Егоров показывал «пахарей моря» «тружеников моря», чей нелегкий труд был сродни стихии. Скажем так, эзоповым языком художник пытался рассказать о дисгармонии человека и природы. Позднее Егоров ушел от шифрованных посланий зрителю. Он стал писать со всей открытостью, со всем напряжением чувств - город и море. Вернее, стихию города и стихию моря. Его обнаженные девушки на фоне морской пены и бесконечной водной параболы казались еще беззащитнее, а море еще мощнее. Он научился и, главное, научил своих зрителей ценить в природной материи стихийную силу, я бы сказал – тяжесть вод.
И уже никто не воспримет картины Егорова как отражение случайных жизненных ситуаций. Он творил новую реальность. С тех пор, по сути , и возникло море Юрия Егорова, мощное настолько, что сгибало в дугу линию горизонта.
Как бы подтверждением этих мыслей становятся три картины художника из коллекции музея. Это и «Женщина у моря»1980-81года, и «Утро в сентябре» 1989 года, и «Море, парус» 1998 года. Если бы мне предложили выбрать для своей коллекции одну из них (всегда на выставках играю в такую игру, определяя для себя «самое-самое»), признаюсь, не смог бы, как Парис, протянуть яблоко в сторону одной из трех работ. Все прекрасны. В них есть то статическое напряжение, которого так добивался художник, отказываясь от показной экспрессивной динамики.
Но, конечно же, к наиболее редкостным экспонатам я бы отнес эскиз витража «Окно в мир», гобелен «Экология» и эскиз гобелена «Водное поло».

Безусловно, по внутреннему мироощущению Юрий Егоров был художником-монументалистом. Это нельзя не почувствовать в его станковой живописи. Но еще рельефнее осознание того, что мастеру позирует Вселенная, приходит именно тогда, когда видишь его гобелены и витражи.
«Окно в мир» - эскиз витража, где две створки окна не предлагают нам сюжетность. Это фигуративная, а не абстрактная композиция. Но построена она на главных символах – земля, море, образ человека. Вот в том, чтобы гармонизировать эти символы, и состояла сложная задача. И с ней художник легко, я бы сказал, виртуозно справился.
Вообще, в работах Юрия Егорова нет пота. Вечный труженик, он демонстрирует результат так, как будто он достигнут экспромтом, играючи. Придите в музей и взгляните на гобелен «Экология». Это 2,7 х 4,2 метра вытканной шерсти. Титанический труд. Но перед вами легкая, изысканная композиция. Рыбы и птицы в пространстве, где уже нет земли и воды, а есть знак обитаемой, пульсирующей планеты. И лишь две ладони в верхних углах композиции, среди звезд, как молитва о целостности, о чистоте этого мира.

Не знаю, был ли выткан гобелен «Водное поло». Но даже эскиз показывает, как важен для Юрия Егорова был поэтический ритм. Всматриваюсь и вспоминаю «Танец» Анри Матисса, который тот написал специально для знаменитого московского особняка. И у Егорова, и у Матисса завораживает магическое ощущение присутствия музыки.
Есть море Айвазовского и тысяч подражателей этого великого романтика. Есть море Максимилиана Волошина – гостеприимное и радостное, зовущее всех в Дом поэта. И наряду с ними, уже как современная классика – существует Море Егорова.
В одном с нами городе десятки лет трудился, не побоюсь этой формулы, - «живой классик», чьи картины прославят Одессу в веках своей неповторимостью, своей отрешенностью от быта. Художник, нашедший свой стиль, свой цвет, но главное - переход от быта в Бытие, в библейскую отрешенность от деталей.
Всегда ли Юрий Егоров был таким?
 Нет, к работам последних десятилетий он шел дорогой поисков, перепадов, открытий. Но он всегда верил в пушкинский завет:

…Ты сам свой высший суд;
Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
Ты им доволен ли, взыскательный художник?

…Мы познакомились полвека тому назад. За спиной Юрия Николаевича было уже военно-авиационное училище (окончил в 1945 году, так что в военных действиях, наверное, к счастью, не принимал участия), затем лучшие тогда в стране художественные вузы – Академия художеств и «Мухинка», сразу в Ленинграде был принят в Союз художников СССР, но в Питере не остался, а уехал в расплавленную палящим солнцем Одессу. Где и нашел себя, свой стиль, почерк. На наших глазах стал классиком современного искусства.
Порой это трудно осознать в сумятице буден. Что ж, можно взять в руки том Осипа Мандельштама и прочесть бессмертные строки «Бессонница. Гомер. Тугие паруса…», вздрогнуть и понять, что и мы живем в пространстве античной культуры, а можно зайти в музей и постоять перед работами Юрия Егорова, повторяя про себя:
«Одиссей возвратился, пространством и временем полный». 


Евгений Голубовский