THE MUSEUM of ODESSA MODERN ART  
 

Contacts MSIO Contacts   MSIO on FACEBOOK

 
 
Odessa Museum Of Modern Art

Playbill

Публічна програма до виставки “(не)означені”

There are no translations available. Публічна програма до виставки «(не)означені» включатиме лекції, дискусії, авторські тури та покази фільмів з... more ...

С 3 ноября по 16 декабря в МСИО пройдет выставка Стаса Волязловского (1971-2018)

There are no translations available.Первая в Украине посмертная выставка Стаса Волязловского «STAS и вся эта вышеупомянутая неразбериха с сегодняшним арт-рынком... more ...
Home Articles Евгений ГОЛУБОВСКИЙ, Елена Щёкина: прорыв в ХХI век
Евгений ГОЛУБОВСКИЙ, Елена Щёкина: прорыв в ХХI век
There are no translations available.

 Десять лет мы живем в ХХI веке. Конечно, можно не доверять сухим числам. Историки убеждены, что ХХ век начался в 1914 году, с залпами Первой мировой войны. Об этом же в «Поэме без героя» писала Анна Ахматова: «А по набережной легендарной приближался не календарный – настоящий двадцатый век». Может быть, и ХХI век трагически вошел в нашу жизнь адской катастрофой, террористическим уничтожением небоскребов-близнецов в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года. И все равно, как ни считай, мы живем в ХХI веке. И все труднее повторять предсмертные слова Льва Троцкого: «Жизнь прекрасна!».

Наилучшие наблюдения №1
Наилучшие наблюдения №1Елена Щекина, 100х100, 2008, к/м

Наилучшие наблюдения №1
Наилучшие наблюдения №2
Наилучшие наблюдения №3
«Аллегория теософии»

Музей современного искусства Одессы уже выделил для живописи ХХI века один зал, всю центральную стену в котором заняли две картины из триптиха Елены Щёкиной «Наилучшее наблюдение». Именно о Елене Щёкиной, тридцатилетней художнице, вошедшей в искусство с новым веком, эта статья. Но вначале еще несколько общих суждений о времени и об искусстве.
ХХ век ломал стереотипы мышления, художественного восприятия. Как волны, накатывались на зрителя – кубизм, экспрессионизм, дадаизм, сюрреализм, абстракция, оп-арт, поп-арт, постмодернизм, концептуализм…
Бурная река времени вовлекала мастеров в удивительные эксперименты, но, главное, оказывалось, что все они (при наличии таланта художника) плодотворны. И вот пришел ХХI век. И кажется, что движение не замедлилось, а приостановилось. А, возможно, так и должно быть. Прошло время разбрасывать камни, наступило время их собирать. А значит, осмысливать, переосмысливать буйный авангардистский ХХ век. И повторяется неореализм (уже не в кино, а в живописи), неоэкспрессионизм…
Остановка, застой, отстой или углубление в собственное «я», в личностное мироощущение, где не «группа товарищей» образует течение, направление, школу, а каждый художник самоценен своим индивидуальным взглядом на мир? Похоже, что пока происходит именно такое развитие – не в ширь, а в глубь.
И очень яркий пример: прорыв в ХХI век – искусство философа и живописца, кандидата культурологи Елены Щёкиной.
Обычно не принято называть возраст женщины. Но для Елены Щёкиной – утверждал и утверждаю – обычно именно то, что необычно. Во всех своих каталогах она указывает, что родилась в 1980-м, что училась не по советским принципам, а параллельно – в общеобразовательной школе и художественной, в университете на философском факультете и в художественном училище имени Грекова. Но настоящее живописное образование получила в мастерских патриарха одесской живописи Юрия Егорова и исследователя творчества Василия Кандинского - Виталия Абрамова.
Когда-то покойный Сергей Князев в статье «Елена Щёкина: гармония страсти» писал, размышляя о том, что дали художнице школа Егорова и школа Абрамова: «Поставленный в те годы прекрасный рисунок – сильная сторона творчества Щёкиной. Женские тела, схваченные в сложном движении одной линией, свободное владение графическими техниками. Но, когда в основу живописи ложится рисунок, обычно бледнеют ее колористические качества, и Елена «убирает» достигнутое мастерство внутрь произведения, выводя на первый план образы, решенные за счет столкновения цветовых пятен».
Точное наблюдение. Но важно и то, что, сочетая опыт фигуративности, мощной статики Ю. Егорова и абстрактного экспрессионизма Василия Кандинского, для себя Елена Щекина выбирает дорогу фигуративного экспрессионизма. За ее осознанием мира опыт таких крупных художников с мировыми именами, как Шилле, Кирхнер, Балтюс… Она не подражает никому из них, но опыт этих мастеров выводит ее на главную тему, с которой она вошла в ХХI век - обозначить пространство страсти, снять все табу, которые совковость поставила перед искусством.
Когда-то в предисловии к каталогу Елены Щёкиной я нашел, как мне кажется и сегодня, точную формулу: «В одном из своих трудов Зигмунд Фрейд утверждал: «Культура – это метафора секса. Елена Щёкина, художник и философ, решила поспорить и доказать, что в ХХI веке секс стал метафорой культуры».
Обнаженные модели на картинах Е. Щёкиной. Полная свобода пластики, открытость миру. Как человек, сочетавший в себе философа и живописца, она не испугалась табу и откровенно поставила вопрос: что проще современной женщине обнажить – тело или душу? Ответ каждый зритель находит сам. Но тот, кто читает размышления Елены Щёкиной, философа, знает ее выводы:
«Искусство одухотворяет и возвеличивает, поэтому хотелось, отойдя от пошлости и грязи, показать эротику с возвышенной точки зрения. Обращаясь к теме женской обнаженности, хотелось уйти от культа наготы, а обратиться к открытости. Поэтому это взгляд без предубеждений, не попытка осудить или остудить, а желание понять, не испугаться чувственности, а видеть жизнь не сквозь щелочку, а в отсутствии и двери и стены, взглядом не мужчины, и не женщины, а взглядом художника…».
От молодых художников всегда ждешь нового слова. Пожалуй, даже потрясения основ. Увы, после одесских постмодернистов, лидером которых был когда-то Александр Ройтбурд, некогда и впрямь взорвавших благостность и благообразие художественной жизни Одессы, наступила долгая и достаточно ощутимая тишина. Мне кажется, одной из первых в ХХI веке ее нарушила Елена Щёкина. Кстати, вглядитесь в ее картины на стенах МСИО, и вы почувствуете, что и урок Ройтбурда не прошел для нее незамеченным. Это естественно, что художник вбирает опыт всех предшественников и, пользуясь этим многообразием, строит свою модель мира.
Нет, не подумайте, что я вижу единственный пример прорыва в век ХХI. Не могу не назвать Стаса Жалобнюка, Сергея Богомолова, Альбину Ялозу… Но по времени Ангел взмахнул крыльями прежде всех из них над мольбертом Елены Щёкиной. И мы увидели ее «Чувство причастности», «Игру со временем», «Тайну», «Сексуальную этику», «Наилучшее наблюдение»…
Когда-то киевский искусствовед Алексей Титаренко заметил: «Может быть, Лена Щёкина прислана инопланетным разумом осуществить сексуальную, живописную и прочие революции в одесской, пресловутой южнорусской школе»
Я ответил бы - наверняка, а не может быть.
Единственно, она не должна останавливаться в своей работе. То, что она делает, то, что она задумала, это не спринт, а марафон. Понимаю, что спортивная терминология редко применима к искусству. Но мне кажется, об этом проще и точнее не скажешь. Главное, не останавливаться, верить себе, верить в себя. Второе дыхание придет. В этом я еще раз убедился, побывав в декабре 2010 года в мастерской Елены Щёкиной. Она бежит, а друзья, поклонники, зрители на ходу ей дают советы: «Может, хватит, писать эти композиции с обнаженными», «посмотри, как преуспевают те, кто принял contemporary art», «Почему бы тебе не заняться абстракцией?»… А она движется дальше и дальше, ибо понимает, что кроме нее некому рассказать «о свойствах страсти» (пользуясь формулой Бориса Пастернака).
Всмотритесь в картины Елены Щёкиной в зале ХХI века Музея современного искусства Одессы. Раскаленная, но еще неподвижная магма чувств. Не нужно спрашивать себя, что это – левитация, медитация. Ощутите биение своего сердца. И поймете, что вы вошли в резонанс с биением сердца художницы.

Евгений ГОЛУБОВСКИЙ