THE MUSEUM of ODESSA MODERN ART  
 

Contacts MSIO Contacts   MSIO on FACEBOOK

 
 
Odessa Museum Of Modern Art

Playbill

Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью. Вагрич Бахчанян

There are no translations available.12 апреля 2019 года в Музее современного искусства Одессы Харьковская муниципальная галерея представит ретроспективный проект Вагрича... more ...

В Одессе покажут работы художников с и без синдрома Дауна на темы, которые их волнуют больше всего

There are no translations available.Любовь, секс, смерть или политика? «Что важно» — для людей с/без синдрома Дауна? Арт-выставка про и... more ...
Home Articles Сергей Ануфриев. «Жемчужина у моря»
Сергей Ануфриев. «Жемчужина у моря»
There are no translations available.

Мама родилась в 1939 году, в Челябинске. В буре войны семья оказалась в Одессе, где мама закончила среднюю школу. В 17 лет она стала стилягой, за что подвергалась публичному порицанию, затем вышла замуж за чешского инженера и уехала в Прагу, где выучила чешский язык и работала диктором на чешском телевидении, Вернувшись погостить в Одессу, была покорена моим папой, Сашей Ануфриевым. Поехала поступать в Московский Полиграф, папа пришел провожать ее на вокзал, она вышла из вагона и осталась с ним в Одессе.

Папа был из Москвы, они часто ездили туда, где дружили с Васей Аксеновым, Андреем Тарковским, Лешей Козловым, Игорем Холиным и другими. Ездили в Питер, где дружили с Иосифом Бродским и его окружением. В Одессе жили в комнате в коммунальной квартире, где была тусовка, споры до хрипоты, дым столбом, коллективное рисование и сочинение стихов. Там, на Осипова угол Успенской, я и родился, одновременно с одесским нон-конформизмом. У родителей начались трудности, и папа решил поменяться на Ташкент, где еще сохранились довоенные авангардисты, убежавшие туда в 30-ых. Но через год грянуло Ташкентское землетрясение, и дом наш на наших глазах ушел в огненную бездну. Пришлось вернуться в Одессу, у бабушки была комната в коммуналке на Нежинской. Стало совсем трудно, работы не давали, и папа покинул нас.

Вскоре ( по моему одобрению) появился отчим, Женя Жарков, молодой доцент, философ, историк и переводчик с английского, друг Зиновьева, Зильбермана, Пятигорского и Мамардашвили. Мама поступила в Педин, на Худ.граф. отделение, но настоящими учителями ее были Юрий Николаевич Егоров, Люсьен Межберг, Иосиф Островский, и вся неофициальная тусовка, музой которой она была. Художники наперебой писали ее портреты, как и в случае с Ахматовой, в отличие от коей мама блистала редкостной, завораживающей красотой, что вынуждало многих влюбляться в нее с первого взгляда.
Художник Валик Ушачев, когда они плыли на пароходе в Крым, написал ночью на палубе портрет мамы и в экстазе бросил его в бушующее Черное море. Говорят, это была лучшая его работа...

Мама была похожа на Нефертити, и благодаря доброму нраву и бескорыстию, а также йоге и здоровому образу жизни сумела сохранить красоту до последних дней. Эта удивительная красота пронизывала весь окружающий ее мир, который в соответствии с ведическим учением она наполняла гармонией, мудростью и любовью. В поведении ее никогда не было ничего нарочитого и показного, оно было естественным, без пафоса и надрыва, и это делало ее настоящей светской львицей, хозяйкой лучезарного дома, всегда оформленного со вкусом и изяществом, гостеприимного и безопасного.

С предельной чуткостью и доброжелательностью она относилась и к детям своим, и к студентам - ученикам, и вообще к людям. При этом была по-шестидесятнически нетерпима к любым отрицательным проявлениям человеческой природы и общества, была принципиальной и последовательной во взглядах и убеждениях, что не мешало ей воспринимать и осмыслять новые идеи и явления, поначалу непонятные. Однако чуждое ей по ощущениям она не принимала, пусть это и было модно и всеми почитаемо. Мама говорила мне, что художник не может быть святым, по долгу профессии, работая со свето-тенью, он обязан знать как светлую. так и темную сторону мира, и в нем сочетаются грех и святость, небеса и ад. Ознакомившись впоследствии с учением Шри Ауробиндо, я осознал смысл сказанного ею. Еще она говорила, что общаться необходимо с теми, кто превосходит тебя в знании, умении и других качествах, чтобы учиться у них, а не окружать себя ничтожествами, ворующими у тебя благодать. Следуя этому, мне удалось достичь того, чего не достиг никто, постичь главную Тайну всех Вселенных, секрет Бога, который я передам своим детям. Просветленные йогины, борющиеся за спасение всех живых существ, махасидхи, были ее подлинными учителями, и она достойно несла пламя мудрости в своем сердце через всю жизнь, освещая все вокруг и придавая любой энергии позитивный заряд. Никакие трудности не могли сломить ее, и в любой ситуации взгляд ее сиял осознанием и юмором, с которым она выходила из нее. Так же несгибаемо ее предшественницы, русские женщины, проходили лагеря и войну, голод, холод и унижения. Она была настоящим героем своего времени, значение которого становится ясным лишь сейчас.
..Мама ездила на работу в трамвае № 5, идущем из Аркадии в Архитектурный институт по Французскому бульвару. Летом он шел с открытыми верхними люками, чтобы не раскалятся, и мама смотрела наверх, на проплывающие кроны платанов и акаций. образующие свод, сквозь который светило солнце, создавая подвижные узоры на сетчатке глаз. Так она медитировала... Ранним утром - медитация и йога на пляже, затем - по дороге на работу, после - преподавание студентам изо-искусства, обучение их художественному видению. После работы - поход на Привоз и обратный путь домой с пудовыми сумками еды, ее приготовление и обед. Потом она садилась за гобеленовый станок или рисовала, клеила коллажи, вечером снова шла на море. Каждый день кто-то заглядывал в гости, а по четвергам у нас был "журфикс " - приходила толпа на очередное мероприятие, выставку, чтение, концерт, или просто посиделки, обмен информацией , новостями, знаниями и сердечным теплом. Помимо всего этого, мама еще умудрялась ходить в гости, общаться со множеством разных людей, курировать Товарищество Одесских Художников, последние десять лет - работать директором Одесского музея современного искусства, затем - Центра совр. иск-ва, постоянно ездить в Москву, по всему СССР и заграницу, воспитывать двоих детей, писать статьи, брать интервью, и так до бесконечности, перечислить все ее дела невозможно.

Она очень редко выглядела усталой или подавленной, только наедине с собой позволяя такую роскошь, окружающие всегда видели ее в приподнятом настроении. Она дарила всем радость, зажигала все вокруг, умело используя яркие краски жизни, сочетая их с тончайшей нюансировкой, с валером и одесским сфумато, отчего мир превращался в чудесную картину, лессированую сердцем.

Сергей Ануфриев