Музей современного искусства Одессы  
 

Контакты Контакты   Музей Современного Искусства Одессы в социальной сети FACEBOOK

 
 
Odessa Museum Of Modern Art

Афиша

Зона турбулентности

Спустя полстолетия после «Футурошока» Элвина Тоффлера выдающиеся менеджеры по продажам обнаружили, что мы оказались в турбулентном потоке V.U.C.A. — нестабильности,... далее ...
Главная Статьи Сергей Князев «ОДЕССКИЙ АПТ-АРТ: К ИСТОРИИ ФЕНОМЕНА»
Сергей Князев «ОДЕССКИЙ АПТ-АРТ: К ИСТОРИИ ФЕНОМЕНА»
Термин apt-art был придуман художником Никитой Алексеевым.
Смысл таков: apt.— расхожее англоязычное обозначение для apartment (квартира), так что получается "квартирное искусство".                
 
Квартирные выставки в Одессе имели свою предисторию. Существовавшая в городе с конца ХIХ века до 20-х годов ХХ традиция живописного авангарда была встроена в европейскую систему культурного взаимообмена и вполне ей соответствовала. Достаточно раскрыть книгу С.З. Лущика о "Салонах Издебского" и увидеть имена представленных авторов: Андрэ Дэрэна, Анри Матисса, Жоржа Брака или Кеса ван Донгена , чтобы понять - "Салоны" были событием высшего разряда, из тех, которые сохраняют своё влияние спустя долгие годы, несмотря на все катаклизмы и репрессии. Первое на русском языке исследование о творчестве Поля Сезанна было написано одесским поэтом и художником Вениамином Бабаджаном. К несчастью, молодой офицер был расстрелян в Крыму во время гражданской войны. О многом говорит имя тесно связанного с Одессой Василия Кандинского - долгие годы европейские художники именно по нему составляли представление о своих русских коллегах. Вокруг отца абстрактного искусства составлялись кружки художников и формировались новейшие тенденции в европейской живописи. Творчество одессита Степана Колесникова стало одной из составляющих сербского искусства, в своё время ему поручались росписи кафедральных соборов и столичных театров. Эмигрировавшие в 20-е годы одесситы из числа "Независимых" стали существенной частью школы парижского модернизма. Имена одесситов А. Нюренберга, Ф. Гозиассона, А. Фазини, Олесевича, Е. Ладыженского, В. Баранова-Россине всё громче звучат на европейских выставках и аукционах. Братья Бурлюки активно учавствовали в создании традиции украинского авангарда. Таких примеров множество и все они говорят о наличии одесской школы, передовой по форме и европейской по духу.
Разумеется, вслед за 20-ми пришли 30-е, многим сталинизм сумел "выломать кисти", другие сами свернули активное творчество, ушли в преподавание, науку, реставрацию. Но авангард в Одессе не сразу сдал позиции. Под руководством М. Бойчука группа местных художников, в частности, Н. Павлюк, А. Иванов, М. Шехтман, создавали монументальные фрески в санатории на Хаджибейском лимане, в здании нынешнего Дворца студентов. Возможно, под наслоениями поздней штукатурки и сегодня существуют росписи одесских бойчукистов. В Одессе – на архитектурном факультете, в художественном училище преподавали хранители традиций авангарда – Теофил Фраерман, Михаил Жук, ученик С. Выспянского, живший в Чернигове и Киеве, уехавший, спасаясь, в Одессу, Николай Шелюто. Выставка, организованная в Одессе, к столетию со дня рождения Николая Шелюто, дала возможность воочию увидеть, как, даже вынужденно отказавшись от «бойчукизма», от сезаннизма, он остался тонким импрессионистом.
Возрождение авангарда, как метода, как инакомыслия, в Одессе началось в середине пятидесятых годов. Еще до хрущевской «оттепели» после фронта, после Львовского художественного института, в Одессу вернулся Олег Соколов. Он не вступал в Союз художников, работал искусствоведом в Музее западного и восточного искусства, дружил и многому учился у Теофила Фраермана. И ежедневно и еженощно писал, рисовал. Вначале осваивал символистскую графику мирискусников, потом увлекся оп-артом, а затем и абстракционизмом. Как его ни преследовали – он не сдался и не изменил своим идеалам. В 60-х годах он принимал у себя на квартире интеллигенцию. Олег Соколов стал учителем группы молодых художников, учителем не буквальным, а, скорее, примером образа жизни и отношения к миру.
Если в период «оттепели» оппозиция «точечно» проявляла себя в таких формах, как диспут об импрессионизме и абстрактном искусстве в Политехническом институте, создание отдельных монографий о западной живописи, то в 70?е годы она вошла в прямое столкновение с советским официозом. Это время активного протеста против штампов и стереотипов и растущего желания выйти к зрителю.
Естественно, путь в официальные выставочные залы авторам, исповедующим «чуждые» формы живописи и скульптуры, был закрыт. Выход из сложившейся ситуации нашли в акциях «квартирных выставок», на которые стекались толпы заинтересованных людей. Центром этого движения были Л. Ястреб, А. Ануфриев, В. Стрельников, В. Хрущ, С. Сычев. Энергия художников была направлена на создание образов, лишенных какой-либо идеологической и политической окраски. Внимание концентрировалось на совершенствовании чистого искусства, в котором содержание и форма -- объект эстетического наслаждения и ни в коей мере не политический комментарий. Эта особенность отличала одесситов от движения московских нонконформистов, многие идеи которых им были, безусловно, близки.
Всего три часа продолжалась выставка на заборе у Оперного театра «Сычик + Хрущик». Это был 1967 год. Уже нет в живых ни Станислава Сычева, ни Валентина Хруща. Но резонанс их дерзкого поступка, первого публичного вызова официозу – был огромен, вышел далеко за пределы Одессы, несомненно, послужил примером московским выставкам, в частности, «бульдозерной». «Сычик+Хрущик» остались легендой Одессы, эхом далекого уже времени «буйных» шестидесятых. С этой короткой акции можно вести отсчет истории советского неофициального искусства. К счастью, сохранилась фотография Михаила Рыбака, художников поддерживала редакция газеты «Комсомольская искра», на выставке у Оперного театра были редактор И. Беленьков, писатель А. Львов, журналисты А. Иванов, Е. Голубовский. С экспозиции, посвящённой исторической "заборной" выставке, начал свою выставочную деятельность и наш музей.
Затем были выставки Владимира Стрельникова у Аллы Шевчук и коллекционера Глузмана, открывали свои дома для показа коллекций друзьям и художникам собиратели Великанов, Николай Беляков, но особая активность пришлась на 1974-75 годы. Одновременно шли выставки на квартирах у Владимира Асриева, Александра и Риты Ануфриевых, Виктора Маринюка и Людмилы Ястреб, коллекционеров Владимира Злотина и Виктора Сальникова, спортсмена Евгения Суслова, художников Виктора Рисовича и Валентина Хруща.
В доме у Александра Ануфриева, увлеченного Ван Гогом и Сезанном, кубофутуристами, собирались его единомышленники, сплотившиеся в неформальную группу, которой Люда Ястреб дала название – «Нонкоформисты». Конечно, заводилами в этой компании была супружеская пара Шуры и Риты Ануфриевых! Без их активности, энергетики, шарма, вряд ли сложилась бы группа друзей-художников, которых мы сейчас называем ядром одесской школы 60-х-70-х годов.
Рита Шишадская стала женой Ануфриева в конце 50-х. Они жили в коммуналке, в доме на Осипова угол Чичерина (согласно топонимике тех лет), которая стала для художников одесского андерграунда чем-то вроде московской квартиры Бриков-Маяковского.
Юная Рита была художницей, музой, хозяйкой салона. В начале 60-х с такой ментальностью жить было нелегко.
В первом браке она вышла замуж за чеха, а послевоенная Чехословакия в сравнении с СССР была вполне европейской страной. Так что какое-то время журналы, альбомы по искусству, музыкальные диски шли оттуда, из Праги конца 50-х. На Осипова, в квартире Ануфриевых, родилось то братство художников-шестидесятников, которое сегодня уже становится достоянием истории искусства ХХ века. Рита родила и воспитала сына Серёжу, ставшего со временем одним из столпов московского концептуализма.
И все эти - годы на Осипова, Свердлова, Солнечной - дома, где жила Рита, становились Салономи, где художники встречались с поэтами, философы с музыкантами... Здесь проходили первые одесские квартирные выставки, что было делом далеко не безопасным. Среди работ, украшавших стены, были и рисунки, гобелены, созданные хозяйкой, отмеченные тонким вкусом, изысканным воображением.
Со временем проявилась еще одна особенность ее натуры - Маргарита собрала вокруг себя молодежь - талантливую и не очень, послушную и строптивую, скорее грешную, чем праведную. Студенты архитектурной академии, где она преподавала, выпускники худграфа и худучилища, а то и, как говорится, нестандартные юноши и девушки. Сколько из них обязаны Маргарите своей судьбой - художнической и не только...
Она была хранительницей, куратором центра и музея современного искусства "Тирс". Задуманные и осуществленные ею проекты вошли в историю современного искусства Одессы.
Колоритная фигура Владимира Асриева, в те годы музыканта и коллекционера. Выставки в его квартире на Бебеля всегда были полны посетителями. Вклад в формирование своеобразного культурного феномена внесли и друзья-зрители: журналисты Ф. Кохрихт и Е. Голубовский, режиссёр Кира Муратова, писатели Е. Ярошевский (многие реалии тех лет вошли в одно из его центральных произведений: "Провинциальный Роман (С)") и М. Жванецкий ( нонконформисткой была его подруга тех лет - Надежда Гайдук ), музыканты С. Терентьев и А. Бедрицкий, фотографы С. Жданов, И. Гершберг, В. Серов. В 80-м году московский фотограф Валентин Серов изготовил небольшим тиражом два самиздатовских набора репродукций: "Одесские художники". Замечательное компактное издание, где о каждом авторе рассказывал его фотопортрет и фотографии работ. Вынужденно отдав свою коллекцию музею, Владимир Асриев эмигрировал в Англию. В своей лондонской галерее он показывает множество картин одесских художников, собирает архив одесского авангарда и демонстрирует его на своём сайте.
Разумеется, интеллектуальную нагрузку эстетического обоснования нес Владимир Стрельников, особое очарование вносил Валентин Хрущ, художник-загадка, в картинах которого при их внешней свободной живописности всегда присутствует некое знаковое обобщение. Многие годы по воскресеньям Валентин принимал гостей и друзей, создавал каждую неделю новую персональную или групповую экспозицию, то со своим екатеринбургским другом Евгением Малахиным, больше известном, как учитель группы "Синие носы" "Старик Букашкин", то с Владимиром Наумцом или кем-либо из друзей-одесситов.
Существовали связи одесситов и с московскими нонконформистами, но возникли они позднее, когда в Москве появился выставочный зал на Малой Грузинской. Художники ездили на выставки, знакомились с москвичами: Немухиным, Рабиным, Плавинским, Вайсманом, Яковлевым. Когда говорят об одесском нонконформизме, то это вовсе не идеологическая и не протестная живопись, а очень гармоничное искусство, которое просто не вписывалось в систему соцреализма. Хотя Валерию Басанцу и Олегу Волошинову удавалось учавствовать в официальных выставках и быть членами Союза художников, но это скорее благодаря их спокойному характеру. Позднее в московский "горком" художников-графиков вступили одесские "москвичи": Владимир Наумец, Владимир Сазонов, Надежда Гайдук. Единственным, кто имел контакты с иностранцами, впрочем, вполне безобидные, был Владимир Стрельников: они интересовали его только, как покупатели, но впоследствии это послужило поводом для вынужденной эмиграции. Однако, в отличие от москвичей, чей нонкоформизм часто был окрашен в мрачные тона безысходности, над одесситами витал дух южного жизнелюбия, иронии, упоительной легкости бытия в самых невыносимых условиях. Социальный пафос не смог повлиять на "рыбок" Хруща или "красавиц" Шопина.
 
Росло число авангардистов, нонконформистов, как они себя называли. К уже сложившейся группе художников примкнули вернувшиеся после окончания институтов Олег Волошинов, Владимир Цюпко, Евгений Рахманин и скульптор Николай Степанов. Учавствовали в квартирных выставках также Руслан Макоев, экспрессивные работы показывал Михаил Ковальский, скульптуру и керамику Алесандр Дмитриев и Евгений Годенко, картины и объекты Владимир Наумец, Игорь Божко, Андрей Антонюк, Анатолий Шопин, Михаил Черешня, Валерий Парфёненко. В эти же годы создавали свои работы Валерий Гегамян, Анатолий Асаба, Анна Зильберман, Валентин Мацкевич, Эдуард Павлов. Особой активностью выделялся Юрий Коваленко, художник устраивал по несколько персональных выставок в год, выбирая в качестве помещений редакции газет и фойе кинотеатров.
И, конечно же, два мощных художника, которые не были нонконформистами по сути, но у Льва Межберга это проявилось в поступках, отстаивании своего права на авторское вИдение, а у Иосифа Островского в радикальном изменении концепции его живописи.
Влияние квартирных выставок велико, они дали импульс для появления и развития в Одессе монументальной живописи, повлияли на творчество тех художников, которые были в те годы студентами, но посещали выставки и переносили свои впечатления в стены учебных заведений и в дальнейшее творчество ( А. Лисовский, Ю. Плис, И. Зомб, Е. Голубенко, А. Харон, П. Рейдман, В. Хохленко, Ю. Цуркан, Д. Тихолуз, В. Павлов ). Атмосфера тех лет в художественном училище была бурной, а экзаменационные «обходы» иногда напоминали квартирные выставки. Многие студенты по несколько лет сидели на каждом курсе из-за нежелания отказаться от формирующихся убеждений.
Увы, очень рано, в расцвете своего творчества, ушла из жизни Люда Ястреб. Это была невосполнимая потеря не только для родных, друзей, но и для всей одесской школы живописи. Ее супруг Виктор Маринюк не только бережно сохранял ее холсты, но и продолжил их совместный поиск – пластический образ красоты, совершенства – в живописи и графике. Покинули страну Лев Межберг, Иосиф Островский, Александр Ануфриев, Владимир Стрельников, Михаил Ковальский, Владимир Наумец, Люсьен Дульфан, Владимир Асриев, переехал в Москву Валентин Хрущ, вскоре погиб в Германии Виктор Сазонов. Художники - штучные люди и такой отток не мог не сказаться на ситуации квартирных выставок. Однако, сохранилось общение, напряженная работа в мастерских, эмигранты развозили славу об одесских инакомыслящих художниках по всему миру.
Почему неофициальные художники 60-х - 70-х годов устраивали выставки в квартирах? Ныне этот вопрос может вызвать ответ: "Им так хотелось. Это был художественный метод". К счастью, большинство родившихся после расцвета советского застоя не может представить, что этим художникам просто негде было показать себе и узкому кругу друзей свои произведения, кроме как в убогих квартирах. Конечно, выставки в квартирах и мастерских не были закрытыми показами "для своих", свои давно уже были знакомы с работами. Это были именно выставки со сплошной, "ковровой" завеской, с участием множества авторов, двери коммуналок были открыты, а внутри полно посетителей - вся интеллигенция Одессы побывала на выставках: киношники и поэты, актеры, портовики, музыканты. Постоянно звучала музыка, обычно джазовая, лежали западные журналы и альбомы по искусству, многие быстро знакомились, закладывалось начало для будущих коллекций и галерей. Квартиры Александра и Риты Ануфриевых, Владимира Асриева, Виктора Рисовича, Валентина Хруща, Феликса Кохрихта, Семёна Верника стали живыми культурными центрами своего времени, отсюда пошли новые творческие импульсы и направления. И в этом виде речь идет уже о полноценных культурных явлениях, где люди не только тусовались, но и генерировали идеи и воплощали замыслы в виде готовых произведений. Связанные в систему андеграунда, как типологическую альтернативу официальной культуре, квартирные выставки являлись самодостаточным организмом, не тратившим время на противостояние пребывающему в летаргическом сне советскому социуму. Но при этом андеграунд был объектом прессинга и нападок со стороны агонизирующей системы контроля за беспокойными творческими единицами и радикалами.
Деятельность нонконформистов с самого начала вызывала предсказуемое и, естественно, недоброжелательное внимание со стороны властей. Не то чтобы художникам скопом шили "махровую антисоветчину" — от прямого, всерьез конфликта с режимом их деятельность явно ускользала, ну как-то не к лицу было им амплуа суровых борцов с тиранией. Но если органы и находили "Апт-арт" блаженным чудачеством, то, во всяком случае, достаточно подозрительным. Не только в силу несанкционированной выставочной деятельности, были еще какие-то потенциально опасные контакты с иностранными подданными, хотя кто там разберет мотивацию арт-критиков от жандармерии. Поэтому очень важна была поддержка художников старшего поколения, опаленного войной, - Юрия Егорова, Александра Ацманчука, Геннадия Малышева… Эта духовная, моральная поддержка, возможность выставлять свои работы на неофициальных выставках в большом зале молодежной газеты «Комсомольская искра» в те годы была не менее ценной, чем первые покупки ( а они были, на «квартирных» выставках).
В эти же годы началось формирование собрания Михаила Кнобеля, составившее основу коллекции Музея современного искусства Одессы. Живопись одесских художников - участников квартирных выставок, относится к тем ценностям, которые не измеряются званиями или коммерческим успехом. Подлинное искусство, не замутненное никакими идеологическими наслоениями - истинное национальное достояние, живое и вечное.

Сергей Князев
10.10.08